...Если честно, меньше всего мне хотелось бы рассказы­вать об этом конкурсе на страни­цах газеты: так как я всё-таки по­бедила, получится как бы не­скромно – хвалиться своим успе­хом. Одно дело – рассказать друзьям и коллегам, а другое – вынести на всеобщее обсуж­дение. Но так уж получилось, что в наших местных (и не только в мест­ных) сред­ствах массовой информации моя скромная победа была широко освещена, причем не все­гда точно. Так что, наверное, бу­дет уместно рассказать, как же всё было на самом деле. А может, кто-то и сам захочет поучаствовать – по крайней мере, будет знать, что не всё «там у них» куплено. Случаются и честные победы...

          Конкурсы бывают разные – от бега в мешках или «кто дальше плю­нет» до "Песни года" и "Угадай мело­дию". А ещё вот уже три года суще­ствует конкурс для женщин, которым не живется спокойно, под названи­ем "Профессиональный успех". И проводит его всемирно известный, любимый многими журнал "Космополитен".

          Чем хорош именно этот конкурс – участие в нём может принять любая женщина, которая считает, что чего-то добилась на профессиональном поприще. Неважно, создали вы свою фирму по торговле косметикой или являетесь мастером по разведению аквариумных рыбок, но если вы уверены, что делаете это хорошо (а самое главное, убедите в этом строгое жюри), у вас есть отличный шанс получить признание, массу подарков и главный приз – как правило, очень даже ценный. Например, в прошлом году победительнице вручили ключи от джипа.

          Конечно, с моей стороны участие в конкурсе "Профессиональный успех-98" было чистой авантюрой. Во-первых, я достаточно критично отношусь к своей работе и считаю, что о каком-то серьезном успехе говорить просто рано (ещё пахать и пахать). А во-вторых, я вообще по жизни невезучая, и надеяться, что повезёт вдруг сейчас, было бы просто глу­по. Но, с другой стороны, возрастной ценз данного конкурса – 35 лет, так что это был в некотором смысле пос­ледний шанс. Плюс газете "Женс­кие Вести" вот-вот исполнится 5 лет – тоже вроде самое время подвести некоторые итоги. Опять же, програм­мы "Женские Вести" и "Женсовет" столько лет уже существуют – как их не упомянуть. А тут ещё и "Городс­кая Газета" – чем не повод? Ну, и подруга Ирина, конечно, не отста­вала – пиши да пиши заявку, а то, мол, сама за тебя напишу {кстати, такой вариант тоже допускается).

          Конкурс был объявлен еще в фев­рале, а последний день подачи за­явки – 10 апреля. Заявку я "писала" до 9 апреля, и если бы не та же неугомонная подруга, так бы и спус­тила всё на тормозах. На почту она гнала меня, можно сказать, пинками (за что я ей сейчас очень даже бла­годарна).

          Тогда я была настроена весьма скептически (но так как работу свою безумно люблю, то и постаралась в заявке это выразить). Упаковала несколько номеров "Женских Вестей" разных лет, "Городскую газету" и кое-как собственноручно смонтировала что-то вроде клипа по мотивам своих телевизионных программ, минут на 10. Всё это должно было пройти в категории "Средства массовой информации". А еще были "Политика, общественная и благотворительная дея­тельность", "Финансы, бизнес, предпринимательская деятельность», «Юриспруденция», «Живопись, дизайн", "Oбразование», «Медицина", "Марке­тинг, реклама", "Производство, сфера услуг, туризм", "Наука и технология"... Всего 10 номинаций.

         В жюри конкурса вошли самые "крутые" и известные жен­щины России: мою категорию судили сама редактор "Космополитена" Еле­на Мясникова и Арина Шарапова, по­литику и общественную деятельность – Мария Арбатова и Ирина Хакамада, науку – академик Татьяна Заславская и профессор МАИ Валентина Терентьева... Как позже сказала о конкурсантках Эмма Пан­филова: "Вот она – элита России!" Впрочем, это в первую очередь относится к жюри...

        Нужно ли говорить, что о своей за­явке я тут же благополучно забыла (как не имеющей ни малейшей перспективы), и, есте­ственно, никому ничего не сказала, даже мужу. Знала только подруга, так как это была её идея, и ещё она писа­ла рекомендательное письмо. Поэто­му можно представить моё абсолютно искреннее и дикое удивление, когда в конце мая нам с подругой позвонили из Москвы (ей – чтобы удостовериться, что эту рекомендацию писала именно она, и уточнить, такая ли я на самом деле, как она меня расписала).

          Меня поздравили с успехом (выходом в финал) и 23 июня пригла­сили на конкурс, в Москву. При этом мне ничего конкретного не сказали, а подруге, по её словам, доверительно сообщили, что Арина Шарапова высоко оценила мой телевизионный опус, была удивлена уровнем программ и вроде бы даже сказала следующее: "Мы, конечно, до­гадываемся, что региональное телеви­дение поднимается, но чтобы ТАК... Что эта женщина делает на Камчатке – ей нужно работать на ЦТ..." (или что-то в этом роде – все вопросы к подруге, но приятно думать, что всё именно так и было). В общем, спасибо Арине Шараповой.

          Ну, а потом началось самое интерес­ное. Мы в это время как раз были в отпуске – к огромной радости органи­заторов конкурса, так как они понача­лу порывались оплатить дорогу, но когда узнали стоимость билета до Москвы и обратно – как-то опечалились и роб­ко предложили: "А может, хотя бы в один ко­нец?..». На что я великодушно сообщила, что всё равно в это время буду в род­ной столице, и им не о чем беспоко­иться...

          23 июня нужно было явиться в ре­дакцию "Космо" на Выборгскую. Меня сопровождали муж и московская под­руга Лена (тоже Смирнова). Вначале было что-то вроде собеседования, где уточнялись разные вопросы по за­явке, а также "Какие вы видите перспективы?" и "Вам нравит­ся ваша работа?", после чего всех де­сятерых финалисток отдали в руки парикмахеров, визажиста и фотографа. Кстати, эта часть мероприятия мне очень понравилась, так как всегда при­ятно работать с настоящими профессионалами.

          Затем было свободных четыре часа, и мы отправились гулять по Москве (хотя лично мне было очень сложно это делать из-за вновь вошедших в моду узконо­сых туфель на тончайшей "шпильке").

       Сам конкурс проходил в Историческом музее на Красной площади – туда мы, нарезая круги по центру, и прибыли. У входа в Ис­торический музей стояли две маленькие симпатичные машинюшки (вишневая и си­няя) – они же "Форды-Ка". А так как конкурсантки уже успели немного перезнакомиться, я мысленно сказала одному из "Фордов" (виш­нёвому – он мне больше понравился) "про­щай"...

        Ну как я могу тягаться, к примеру, с девчонкой-майором милиции, начальником отдела по борьбе с наркотиками из Ка­лининграда, или лётчиком-испытателем во­енных МИГов из Воронежа, или москвичкой, 34-летним профессором, доктором наук, или генеральным директором международ­ной фирмы грузовых перевозок, или моло­дым врачом, специалистом по особо опас­ным инфекциям... А "Форд" между тем всего один...

        Вообще, я не завидую жюри на этом конкурсе – трудно объяснить, почему врач луч­ше лётчика, а учитель – лучше майора ми­лиции. Тем более, это же не "А ну-ка, девуш­ки!" – оценивается только профессионализм.

      Насчёт себя я иллюзий вообще не питала – с самого начала удивлялась: что я вообще здесь делаю, и как сюда попала. Особенно, когда выяснилось, что Арины Шараповой не будет, так как у неё эфир. И потому когда генеральный директор "Форд Мотор Компани" Найджел Брэкенбери вышел, чтобы объявить победительницу, я была совершенно спокойна и только размышляла, кто же это будет: профессор или, может, юная спе­циалистка по рекламе из Подмосковья...

Член жюри Мария Арбатова.

        Свою фамилию я даже толком и не расслы­шала – поняла, что что-то не так, лишь ког­да Найджел попытался с одного раза про­изнести название моего города – «Петропавловск-Камчатский». Прямо скажем, это было непросто...

       Муж сообразил быстрее и принялся выталки­вать меня в направлении сцены, причем я ещё некоторое время упиралась. И лишь потом поняла, что всё правда: я почему-то победила...

      Брекенбери объяснил, что выбрать одну из десяти таких замечательных женщин было действительно очень трудно, но опре­деляющим стало то, что он сам несколько раз был в Петропавловске-Камчатском и лично убедил­ся, что "медийным присутствием Татьяны Смирновой пропитано там информационное пространство" (что это обозначает, я не совсем поняла, но явно что-то для меня хорошее). А Елена Мясникова долго объясняла, что она тут совершенно ни при чём: хотя женская тематика ей близкая и родная, всё решил Найджел.

       ...Но в тот момент, когда я стояла с импровизированным ключом от "Форда" на сцене, а зал устроил по этому поводу овацию, когда меня ослепили вспышки фотоаппаратов и софиты, я вдруг отчётливо поняла, что "звездная болезнь" – опасная штука: стоит хоть раз попробовать, хочется ещё и ещё...

        Потом распахнули двери прямо на Красную площадь, и по ковровой дорож­ке меня торжественно препроводили к вишневому "Форду" (второй автомобиль я разыграла среди уча­стников майского фестиваля журнала "Космополитен"). По этой дорожке телевизионщики заставили меня пройти раз пять, а также раз десять открыть дверцу "Фор­да" и красиво сесть в машину.

 Исторический момент: выход из Исторического музея...      

     Когда я лихо завела автомобиль, увидела поблед­невшего регионального представителя "Форда" и его боль­шие испуганные глаза. Как он потом объяснил, он за­был, что лично поставил ав­томобиль на ручник, и, ду­мая, что "Форд" (с его меха­нической коробкой передач) стоит на скорости, уже мысленно попрощался с частью журналистов, на которых я неминуемо должна была наехать, и заодно с Историческим музеем...

        Слава Богу, все обошлось, и никто не пострадал. Была огромная толпа журналистов и просто любопытных, кто оказался в тот момент на Красной площади, было много интервью (приставали даже к мужу и подруге), а закончилось всё фуршетом, куда я попала с большим опозданием, поэтому единственный фужер шампан­ского бедный генеральный директор "Форда" еле для меня раздобыл...

С Еленой Мясниковой - тогда главным редактором "Космополитена"

        К тому времени я поняла, что ещё чуть-чуть – и лишусь обеих ног из-за зло­получных острых носков и шпилек в 10 см, поэтому наша компашка тихо-тихо по­старалась отбыть – но не тут-то было. Каким-то образом «обнаружилась» милая женщина с Камчатки, из Приморского, которая была счаст­лива увидеть живую Смирнову из "Жен­ских Вестей", да ещё где! Потом всем долго рассказывали о "Форде", подробно меня о чём-то расспрашивали, много фотографирова­ли, и уехала я с мероприятия еле живая, по­виснув на муже и подруге.

          Ночевали у Лены в Химках, пили шам­панское, а я пы­талась осознать, что это всё не сон, а так и было: конкурс, победа, этот самый "Форд"... И дело ведь не в автомобиле – в конце концов, машина у меня есть. Дело в том, что пять лет бешеного рит­ма, нервотрёпки, бессонных ночей, брошенных детей, обиженного мужа, седых волос не прошли бесследно: заметили, оценили и даже поощрили. У меня был последний (учитывая возраст) шанс – и я его использовала. Кстати, неплохой по­дарок ко дню рождения...

          В главном призе.

       Конечно, обидно, что из-за отпускной суеты мне так и не удалось встретиться с Ариной Шараповой – насколько я поня­ла, у нее были ко мне какие-то конкретные пред­ложения. Зато приятно, что наш город в неко­тором смысле прославился благодаря этому конкурсу. В октябрьском номере "Космополитена" будет подробный ре­портаж, а мне теперь постоянно не даёт покоя одна мысль...

          Когда я отвечала на всякие вопросы и что-то говорила сама, упустила очень важный момент: я забыла сказать, что чем бы человек в своей жизни ни занимался, он должен просто любить свою работу, и тогда, наверное, успех придет сам. А всё остальное приложится...

1998 год.

P.S.

        С тех пор прошло 15 лет...

Исторический музей. Наши дни.

    Теперь уже можно с определённостью сказать, что этот конкурс стал одним из самых ярких событий в моей жизни. Вот только прокатиться на «Форде» мне так и не удалось: я решила взять машину деньгами (не помню точно, сколько это тогда стоило, – где-то порядка 10-12 тысяч долларов), но грянул август 1998 года, случился дефолт, и такое началось...

      К чести организаторов, они не стали мухлевать и пересчитывать «по курсу», а честно отдали всю сумму в долларах, на которую я купила... контейнер (18 тонн) соков известной марки и отправила его на Камчатку. Решила заняться бизнесом...

        11 августа 1999 года, через месяц путешествия через всю страну по жаре, в день последнего в ХХ веке полного солнечного затмения пришёл, наконец, злополучный контейнер... Вся дорога из морпорта до склада была обильно полита брагой, а когда мы открыли контейнер, на нас вылилось несколько тонн переброженного сока... Поставщики «забыли» проложить ящики картоном, тетрапаки сами себя продавили, а далее началась «цепная реакция»: пакеты намокали, взрывались, сок заливал новые пакеты и т.д.

       Словом, из 18 тонн «в живых» осталось примерно тонн 12... Да и то, в совершенно непотребном виде. Больше месяца я провела на складе, «реанимируя» остатки продукции: утром мыла более-менее приличные пакеты, выносила их на солнышко (благо, август на Камчатке почти всегда хороший), а вечером «на пузе» заносила 12-килограммовые упаковки обратно в склад. И так каждый день...

        По дружбе взяла на молокозаводе пять больших флаг, и из тех пакетов, которые восстановлению не подлежали, сливала соки в эти фляги в надежде нагнать потом хотя бы самогонки. Увы – мечтам не удалось осуществиться: сторожа спёрли фляги и выпили содержимое ещё на стадии брожения...  

       Ну, а потом я откровенно демпинговала, пытаясь сбыть вкусные и качественные, но совершенно «нетоварного вида» соки. Благо, везде было много хороших знакомых, поэтому соки охотно брали рестораны и кафе (всё равно их там разливали по кувшинам), а также маленькие магазинчики.

        «Бизнесом» я накушалась по самое «не хочу», зато почти два года все мои друзья и знакомые буквально упивались соками, которые я раздаривала упаковками.

      Так как фирма-поставщик признала свой «косяк», но живые деньги возвращать отказалась, мне пришлось заказать потом у них ещё два контейнера с соками (мои потери они компенсировали своей продукцией)...

       На выходе спустя два года я получила те же самые 10 тысяч долларов, с которых начинала свой горе-бизнес, и вскоре навсегда покинула Камчатку...

       Но это, как говорится, совсем другая история...      

2013 год.