Я вообще не понимаю всех этих романтических бредней насчет первой, второй и т.д. любви, а также крепкой жен­ской дружбы. Всё это приду­мали жалкие неудачницы и неудачники, которым стыдно признаться в том, что их прокинули в далеко идущих планах. Причем это касается как любви, так и дружбы.

Моя история в этом отно­шении очень показательна.

С Викой мы дружили с детского сада, ходили в одну группу. По­том – в один класс, и надо ли говорить, что ближе подруги у меня не было. Нас даже принимали за сестер, потому что хо­дили мы только вместе, неде­лями жили друг у друга, спали в одной кровати и ели из одной тарелки.

На первом курсе института Вика влюбилась в старшекурс­ника Алешку Константинова, ко­торый нравился мне класса с 7-го (мы жили в соседних домах и ходили в одну школу). На тре­тьем курсе они поженились, а в придачу к красному диплому она получила чудного ребенка – сына Ваську.

Я же все это время грелась у чужого костра, помогала писать Вике курсовые, бегала сдавать её бесконечные анализы во вре­мя беременности, нянчилась с Васькой в свободное от работы время, чтобы дать Вике отдохнуть от пелёнок, – и совершенно забывала о том, что вроде и мне пора устраивать личную жизнь.

С Геной мы познакомились, когда Василию пошёл третий год. Его отдали в детский сад, а Вика устроилась секретарем-ре­ферентом в одну из первых в те годы коммерческих фирм. Гена был её боссом. Я частенько за­бегала к Вике на работу, мы пили кофе и обменивались новостя­ми. Иногда к нам присоединял­ся Геннадий Иванович, который был всего на три года старше нас, или кто-то из его таких же моло­дых партнёров по бизнесу; появлялись модные в те времена ликёры, было шам­панское, а потом нас развозили по домам, причем всё чаще я оказывалась в машине Геннадия Ивановича...

Конечно, Гена мне очень нра­вился, его ухаживания были приятны. Но я не могла не заме­тить, как нервничала Вика, ког­да ее высаживали первой, хотя для этого и приходилось делать крюк. И как потом она мне сра­зу звонила, чтобы узнать, во сколько я пришла.

Я ничего не понимала – Вика замужем, с мужем у них полное взаимопонимание, Васька просто прелесть – при чем тут её явная ревность к Гене? Пробовала с ней погово­рить – она отшучивалась, хотя раньше мы были с ней очень откровенны, и она знала о всех моих неудачных влюбленностях, которые заканчивались только по причине моей вечной занято­сти.

Я, наивная дурочка, даже не догадывалась, что у Геннадия Ивановича и Вики с первого дня её работы разгорелся бур­ный роман, причем Вика ув­леклась не на шутку, поэтому все знаки внимания в мой адрес воспринимались ею как личное оскорбление.

Вика сдерживалась, как мог­ла, но долго это не могло продол­жаться. Однажды, развозя всю компанию, Гена предложил мне прокатиться в Паратунку, и я согласилась. Мы замечательно провели время, пили хорошее вино, в бассейне Гена меня впер­вые поцеловал и сказал, что я ему давно нравлюсь, и он хотел бы проводить со мной больше времени.

Вернулись мы в его квартиру, там я осталась до утра. Поздно ночью раздался странный телефонный звонок, после чего Гена отключил теле­фон.

Утром он отвез меня на рабо­ту, полдня я провела в обычных хлопотах и только в обед по­звонила Вике. Если честно, мне было очень неловко – я чувствовала себя будто в чём-то винова­той. Но с другой стороны, ра­дость просто переполняла меня и хотелось с кем-то поделиться. С кем же, если не с лучшей под­ругой?

Как ни странно, Вика гово­рила со мной доброжелательно, без обычной нервозности, какую следовало бы ожидать в подоб­ной ситуации. Сказала, что весь вечер звонила мне, очень пере­живала. Я спросила, знает ли она, где и с кем я провела ночь, она от­ветила, что догадывается и по­здравила с хорошим выбором. Но тут же добавила, что Гена просил не беспоко­ить его в течение недели, а по­том он сам меня найдет. Я, ко­нечно, удивилась, но приняла все, как должное, ведь Вика – его секретарь-референт.

Если честно, мужчины не сильно баловали меня внимани­ем. Говорили, что я очень кра­сивая, а таких женщин обычно боятся. Хотя я себя красавицей отнюдь не считала и всегда ком­плексовала рядом с зеленогла­зой платиновой блондинкой Ви­кой. Правда, Вика несколько поправилась после родов, но на мой взгляд, это ее только украшало, У меня же при росте 175 см были совсем не класси­ческие пропорции...

До вечера я еле дожила, из квартиры позвонила Гене, но его не было дома. В офисе тоже никто не брал трубку. Не было дома и Вики, её муж сказал, что ещё утром она его предупреди­ла, что сегодня задержится.

Странно, подумала я, обычно все эти "задержки" проходили при моем непосредственном участии. Теперь повисла на те­лефоне я, звонила до посинения Гене домой, совершенно забыв, что накануне он отключил телефон, и вряд ли его после этого включил.

Утром, вся измученная и не­ выспавшаяся, едва добравшись до работы, я позвонила Вике. Она ответила весёлым, бодрым голосом, сказала, что вчера у них состоялась встреча с иногородними парт­нёрами, но уже в одиннадцать она была дома. На мою робкую просьбу переключить телефон на Гену, Вика строго ответила, что у него сейчас идут важные переговоры, и вообще, он же просил меня неделю не звонить и не появляться.

Ровно через неделю поздно вечером ко мне пришел пьяный вдребезги Алёшка и с порога заявил, что Вика подала на раз­вод и выходит замуж за своего босса. У меня началась формен­ная истерика, потому что я во­обще ничего не понимала. Вика – и Гена?! Но ведь у нас так всё хорошо начиналось, я уже даже видела себя его постоянной подругой, а потом – почему бы и нет? – женой. Но Вика! Как это получилось?!

Мы выпили с Алешей все за­пасы спиртного у меня дома и прорыдали пьяными слезами до утра. На работу я не пошла, по­звонила и отпросилась, Лёша тоже остался у меня, и мы це­лый день бродили по квартире, как неприкаянные, периодичес­ки тяжело вздыхая. Вечером позвонила Вика и попросила меня забрать Ваську из сада, потому что она нигде не может найти Алексея.

Я спросила, не хочет ли она мне что-нибудь сказать. Вика сказала: "А-а, так ты всё знаешь. Ну, тем проще. Да, мы с Геной решили поже­ниться – сколько можно скры­ваться и обманывать мужа.. Мой первый брак был натуральной ошибкой молодости. И, кстати, мы покупаем квартиру в Москве и открываем там филиал, поэто­му скоро нам придется уехать. Вот только Ваську я пока взять не смогу – ну, сама понимаешь, пока мы там устроимся, к тому же я буду работать в нашей же фирме – это теперь будет наш семейный бизнес.:.".

Она еще много чего говорила, но я почти ничего не слышала. Меня просто прокинули – почти любимый мужчина и лучшая ког­да-то подруга. Я только не мог­ла понять, КАК Вике это удалось. Ведь в нашу последнюю встре­чу Гена совершенно ясно дал понять, что я ему нравлюсь, что он хотел бы продолжения, и наша единственная ночь была просто волшебной. КАК Вике удалось вернуть своего любов­ника?! КАК она смогла женить его на себе?

Нет, я не любила Гену. Он нравился мне, а замужество было перспективным и много­обещающим. Но... Я прервала Вику на полуслове и спросила: "Что ты ему сказала обо мне?" "В смысле?" – не поняла Вика. "В смысле, какую гадость ты ему обо мне сказала, что он решил женится на тебе?" – спросила я. Но Вика в ответ только расхохо­талась и положила трубку. Потом перезвонила и произнесла: "Ты этого никогда не узнаешь. За счастье нужно бороться, милая!"

Но я всё-таки это узнала. Спу­стя два года, когда мы с Алексе­ем уже были женаты, Васька давно звал меня мамой, а я го­товилась стать мамой натуральной, муж признался мне, что у них с Геннадием все же состоялся разговор, и тот сказал Алексею, что, возможно, его связь с Викой так и осталась бы связью, причем короткой и ни к чему не обязывающей, потому что он всерьез увлёкся мною. Но как только он окончательно решил "переклю­читься" на меня, Вика под боль­шим секретом сообщила ему, что я постоянно лечусь от все­возможных венерических забо­леваний, а в настоящее время прохожу проверку на СПИД, потому что часто за деньги встречаюсь с иностранцами. А ещё через несколько дней за­явила, что ждёт от него ребенка. Вот тогда-то все и решилось.

Собственно, на тот момент мне было уже всё равно. Просто лишний раз убедилась в женском коварстве. Какая дружба с детского сада, какая любовь?! "За счастье нуж­но бороться!" – и перечеркива­ется многолетняя дружба. "За счастье нужно бороться!" – и выбрасывается за ненадобнос­тью из жизни не такой преус­певающий муж. "За счастье нуж­но бороться!" – и грязная клеве­та обрушивается на голову бед­ной лучшей подруги. "За счас­тье нужно бороться" – и стано­вится ненужным собственный ребенок. Потому что за счастье нужно бороться.

Сейчас, когда с момента тех событий прошло уже достаточ­но лет, все расставилось по сво­им местам. Мы с Алешей вос­питываем двоих детей: Василия и Марию. Алексей организовал свою компьютерную фирму, я работаю у него же. Как говорила Вика, это наш семейный бизнес. Про неё иногда доносятся слу­хи, что с Геннадием они разош­лись несколько лет назад, в качестве откупного он оставил ей московскую квартиру, она так и не родила больше, сильно располне­ла, работает в каком-то госуч­реждении.

Меня беспокоит только, одно: чтобы у неё не взыграли вдруг материнские чувства и она не отобрала у меня ребенка. Вася, конечно, знает, что у него есть ещё и мама Вика, но вряд ли он будет с ней более счастлив...

(1997 год)