Мы продолжаем публиковать маленькие рассказы о любви в нашей рубрике «Лав Стори» – за время существования газеты этих удиви­тельных историй набралось, пожалуй, на целую книгу.

А письма всё идут и идут – и это замечательно! Если, несмот­ря на социальные и финансо­вые потрясения, нестабиль­ность, разброд и шатание не только в стране, но и в душах, вы всё равно пишите о любви, значит, не всё ещё потеряно!

Любовь – это всегда вера в прекрасное будущее, надежда на обыкновенное человеческое счастье, а самое главное – вос­поминания, над которыми не властно время.

Пишите нам о своей любви – прекрасной и неповторимой, радостной или горькой, разде­ленной или сокровенной, свя­той или грешной – пишите! Что бы ни случилось с нашим миром, любовь будет существо­вать всегда, пока сущес­твуют люди.

Закончилось лето. Где-то в нём остался и незаметно про­летевший отпуск, и изнуряю­щая жара, и шум прибоя, и лунная дорожка на тёмной воде...

О чём могут быть пер­вые после лета письма в редак­цию женской газеты? Как всег­да, о любви, о путешествиях и, конечно же, о курортных рома­нах!

«Мы стали частью этого моря...»

Я вернулась из отпуска раньше времени – хотелось убежать от того, что было, но разве от себя убе­жишь? Прошло уже две недели, а я никак не могу войти в колею, на­строиться на работу, или хотя бы просто перестать думать о том, что произошло этим летом.

Ничего особенного, в общем-то, и не случилось – просто я влюби­лась, как девчонка, как школьница, да еще в женатого. И теперь терза­юсь и мучаюсь: стоит ли давать ход своим чувствам, предпринимать какие-то шаги?

Жжет руку спичечный коробок с номером Его телефона (сама я не оставила ему свои координаты), и только от меня зависит, в какую сторону понесет меня течение жизни. Как поётся в песне: "С любовью справлюсь я одна, а вместе нам не справиться...".

Его пока нет в горо­де, Он появится в конце сентября, а хватит ли моей решимости, если Он найдет меня сам (что стоит это сделать в нашем маленьком городе!) – не знаю...

А всё начиналось совершенно банально: тур в одну из стран на одно из морей, отель 4 звезды, (не буду писать, где именно это проис­ходило, а то слишком всё узнавае­мо), куда я приехала с дочерью, а через три дня приехали они: Он, жена и их дочь, ровесница моей. Девчонки тут же подружились (де­тей на пляже больше не было их возраста), и уже к вечеру их было не оттащить друг от друга – так что волей-неволей пришлось познакомиться ближе. Впрочем, самое глав­ное я узнала от ребенка: семья её новой подружки тоже из Петропав­ловска (оформлялись в одной фир­ме).

Я вначале на Него и внимания не обратила – неудобно, да и вообще, зачем? Женатые мужчины меня принципиально не интересуют, в городе есть, как это сейчас называ­ют, друг, который устраивает меня во всех отношениях. Так что пер­вые несколько дней мы больше общались с его женой – очень милой женщиной, немного полно­ватой, хохотушкой, ярко и несу­разно одевающейся, не замолкающей ни на минуту.

На пляж она брала вязание и, обливаясь потом, на самом солнце­пёке упорно вязала что-то ужасно шерстяное. Купаться её было не затащить ("Ой, я такая распаренная!"), девчонки плескались на мел­коте – их дочь плавать не умела, а моя из солидарности составляла ей компанию, поэтому нам с Ним ни­чего не оставалось делать, как за­плывать к самым дальним буйкам, за волнорез, лениво перебирая ру­ками и ногами в крепко-солёной воде, и там, вдали от галдящего берега, мы слышали только рокот моря, крик чаек и, изредка, шум моторок или водных мотоциклов.

Там я и рассмотрела его поближе: чёрные с проседью (хотя ему всего 35 лет) волосы, вьющиеся кольца­ми от солёной воды; чёрные брови и ресницы; светлые синие глаза; прямой нос с горбинкой; крупный рот... Когда Он улыбался, вокруг глаз собирались лучики морщинок, и вообще, Он был ужасно похож на како­го-то американского артиста.

Я видела, как реагируют женщи­ны на его сильную, мускулистую фигуру, с какой завистью смотрят на меня (похоже, они никак не могли разобраться, кто его жена; на натуральную жену подумать никто не мог – настолько они были не пара), и я почему-то действительно начала гордиться – как будто и впрямь была той самой женой...

А отдыхалось нам чудесно. Че­рез неделю я покрылась удивитель­ным морским загаром – на лице только белки глаз и зубы сверкали. Он, как брюнет, вообще стал чёр­ным, только глаза еще более про­нзительно синели на мужественном лице. Его жена с красным облупленным носом и обгоревшей спиной охала в тенёчке со своим вязанием, а мы по-прежне­му плавали к буйкам – но что-то изменилось. Я чувствовала, что он не спешит возвращаться на берег; всё более подробно расспрашивает обо мне, о моей работе, жизни в Петропавловске (то, что я не заму­жем, стало известно чуть ли не в первый день знакомства – дочь пос­таралась).

Вечером Он старательно мазал жену кефиром, мы брали девчонок и шли гулять к морю или на дискотеку (танцевали наши девоч­ки, конечно, а не мы). Но однажды, когда заиграла медленная мелодия (мой любимый "Отель Калифор­ния"), они дружно вытолкнули нас в круг танцующих – и я впервые так близко ощутила рядом Его тело, почув­ствовала Его запах...

Голова просто пошла кругом, я не знала, что делать, не понимала, что со мной происходит. Он все крепче прижи­мал меня к себе, но при этом, как всегда, шутил и балагурил, но я не слышала его слов, а только чувствовала жар Его сильных рук через тонкий шелк платья и то, как щекочет висок его дыхание...

Больше мы не танцевали, но на следующий день, когда поплыли к своим буйкам за волнорез (а кроме нас, туда никто не плавал), Он то и дело как бы ненароком задевал меня то плечом, то бедром. Меня бросало в жар от этих прикоснове­ний даже в прохладной воде, но никакая сила не заставила бы сей­час отплыть от него подальше.

И когда я под водой вдруг почув­ствовала на своем теле его руки, то уже не удивилась и не смогла про­тестовать...

Берег был так далеко, за волно­резом, мы были совсем одни почти в открытом море, даже моторок почему-то было не видно и не слышно: только мы, море и чайки – и Его жадные, солёные губы, уверенные руки и крепкое тело...

Это случилось там же, в воде. Все происходило как во сне – такого всеобъемлющего счастья и ликова­ния я не испытывала никогда. Каза­лось, я растворяюсь в море – или море растворяется во мне, я крича­ла – и не слышала собственного голоса... Мы стали частью этого моря – или море приняло часть нас...

А потом мы лежали на горячих кам­нях волнореза, и тепло проникало в каждую клеточку ставшего неве­сомым тела. Мы не сказали друг другу ни слова.

Не помню, как добрались до берега. Я упала на песок, не в силах пошевелиться. Он лег на лежак рядом с женой, и я краем глаза видела, как она со смехом ерошит его мокрые кудри. Я закрыла глаза и продолжала чувствовать Его в себе, море, солнце; небесной музыкой звучал ровный шум прибоя и крики чаек...

Больше мы не плавали к буйкам за волнорез и не ходили вечером гулять. Я сослалась на тепловой удар и старалась как можно реже встречаться с Ним и Его женой. А там и наш тур подошел к концу (им ещё оставалось три дня).

Провожали нас всей семьей. Девчонки чуть не плакали и всю дорогу уговаривали нас встретить­ся в Петропавловске. Я отшучива­лась, что город наш маленький – встретимся обязательно. Его жена сетовала, что в новой квартире, которую они недавно купили, пока нет телефона, а свой я не оставила по причине того, что, якобы, в связи с какой-то там необходимостью номер будут менять, а на какой – ещё не знаю (благо, дочь была увлечена проща­нием с подругой и не могла уличить меня во лжи).

А Он, дождавшись, удобного случая, сунул мне в руку спичеч­ный коробок со своим, видимо, рабочим номером телефона – я растерялась и машинально опусти­ла его в сумочку...

Вот так и закончился этот роман – не роман, а какое-то сумасшествие. Своего друга я видеть не захо­тела после приезда – он, бедный, до сих не понимает, в чём дело, какая муха меня укусила.

Жжет пальцы спичечный коро­бок, да этот номер и так врезался намертво в мою память – а я все нахожусь в сомнениях: звонить или не звонить. Жалко разрушить то сказочное ощущение неземного блаженства, от которого я до сих пор вздрагиваю во время мучитель­ных бессонных ночей.

Море... Ос­лепительное солнце... Тёплый ве­тер... Покачивание наших соединившихся тел на волнах... Его горь­ко-солёные мягкие губы...

А вдруг всё будет не так? А вдруг он станет банальным любовникам, вырываю­щимся из офиса на час пару раз в неделю, пока моя дочь в школе, или будут тайные встречи урывка­ми, на чужих постелях, в чужих квартирах или гостиницах...

Не хочу!

Пусть лучше в памяти – но море, бездна под ногами и бездна цвета Его глаз над головой – и тёплые, жадные, такие солёные губы...

Сейчас сожму в ладони этот коро­бок – и за окно. Всё правильно! Нельзя испортить и опошлить единственные за 30 лет по-настоящему счастливые мгновения в жизни – вряд ли когда-нибудь повторит­ся что-либо подобное.

Вот только как стереть из памя­ти этот чёртов номер телефона?!

А до конца сентября остается все меньше времени...

(1995 год)