Это письмо в редакцию принесла молодая женщина с грустными выразительными глазами. Она долго не решалась расстаться с красочным, явно заграничным конвертом, потом всё-таки положила его на край стола.

«Вот, это словно специально для вашей газеты. Только не указывайте моё настоящее имя...».

Ольга – назовем её так – пове­дала нам историю этого по­слания из далекой страны. Пол­тора года назад она впервые по­ехала отдыхать с детьми за границу. Было ей 30 лет, с мужем жизнь не ладилась, хотели раз­водиться. Сама она – женщина само­стоятельная, экономист, матери­ально совершенно независима. Красивая, стройная, как лич­ность – интересная и  неординарная: любит поэзию, разбирается в искусстве, запоем читает психологическую литературу.

Отдыхала в Италии, и там в первый же день познакомилась со своим ровесником, выходцем из России, но уже гражданином Германии Артуром. Артур, быв­ший врач, когда-то на заре пе­рестройки вывез из страны всю семью: родителей, жену и двоих детей. Про­шли годы, отношения с женой не складывались, дети подрастали. Чтобы подтвердить свой диплом, необходимо было снова учиться – что он и делал, подрабатывая медбратом в госпитале.

И тут эта встреча. Артур заме­тил Ольгу сразу, они познакомились и не расставались по­том все две недели, ни днём, ни ночью. Дети обожали Артура;  она поняла, что влюбилась, – давно забытое чувство. Строить планы они не смели, договорились пока, что следующий отпуск тоже проведут вместе.

Ольга оставила свой адрес, телефон – Артур должен был позвонить или написать первым.

Дома Ольгу захватили дела, работа, личные проблемы. Не давал покоя муж – просил не спешить с разводом, предлагал начать всё сначала. Она, помня об Артуре, не соглашалась, жда­ла весточку из Германии. Но вес­точки всё не было, а муж был так настойчив, да и дети требовали, чтобы папа жил с ними.

Так прошел год, настало лето, в отпуск она поехала с мужем и детьми. Вернулась на Камчатку, решив сохранить семью. Вскоре они поменяли квартиру на большую, вроде всё стало налаживаться. Только Ольга не мог­ла понять, почему Артур так и не написал, – поверить в то, что он просто «использовал» её во время отдыха, она не могла – там было много подходящих кандидатур, к тому же, без маленьких детей...

И вот неделю назад, со старой квартиры, где они когда-то жили, ей передали этот конверт. Новые хозяева почти полгода были на материке, а когда вернулись, об­наружили письмо и отдали его адресату, то есть Ольге. Именно это письмо и при­несла Ольга нам в редакцию (публикуется с сокращениями).

22.07.97 г.

«Ольга, здравствуй!

Уже целая вечность прошла с того дня, когда мы с тобой последний раз виделись. Тех не­многих дней нашей встречи, ко­торые обогатили меня духовно и физически, вдохнули в меня силы, оптимизм и веру в жизнь, в себя, в будущее. Помогли мне на некоторое время на эту жизнь смотреть иначе: лучше, светлее. Воспоминания о тех днях будят во мне улыбку, ра­дость и ещё раз свет. Такое яв­ление, как ты, – это как рожде­ние новой большой звезды, или встреча с ней, сияние которой остается на всю жизнь. Сравнение, может быть, не совсем подходящее, потому что звез­ды холодные и только блещут, а ты носишь в себе небывалый заряд тепла и энергии. Должно быть, ты – нечто большее...

Не­много лирики, теперь отступ­ление. Много раз пытался к тебе дозвониться, да всё безус­пешно: вначале гудки, затем женский голос заявлял, что та­кого номера не существует. Тошно такое выслушивать, невыносимо думать о том, что могу тебя больше не увидеть и не услышать. В тебе есть то, чего мне в жизни так не хватает,  – понимания, симпатичности, образованности, терпе­ния, стойкости. В тебя можно верить, как в идею. Партии не надо, Родины не надо – ты её за­менишь. Столько качеств собра­лось в одном человеке – уму непо­стижимо!

Уже столько месяцев хотел на­писать тебе, хотел как можно лучше собраться с мыслями, по­ведать обо всем. Теперь видишь, до какого времени дособирался  – самому стыдно.

Очень много приходится учить, это занимает много сил и време­ни, да к тому же надо много под­рабатывать, чтобы жизненный уровень не упал. С одной сторо­ны, занятия требуют очень мно­го знаний, с другой стороны, семья требует всё больше денег. Мне бы только эти два года продержаться. К этой нагрузке до­бавляется ещё и постоянная на­грузка со стороны общества. Чем богаче общество, тем оно бало­ваннее. А я-то мужал в мужской среде: где слово мужское много значило (по тем временам гораз­до больше, чем деньги), где мог­ли за слово башку отрезать, где много крепких слов было, а когда трудно и больно было, то ещё больше брани и горькой слюны проглочено было. А жизнь подсла­щивали стаканом водки, коркой хлеба да душевным разговором...

В этом обществе всё это не в счёт, с головной болью здесь ни­чего не сделаешь. Только терпе­нием, спокойствием и пахотой можно прожить. Что я и делаю. Перестроился. А в душе остался тем – и совсем немного – этим.

Пишу тебе и не знаю, получишь пи ты мою весточку, отзовешься ли, каково тебе там? Ничего не знаю. Сам виноват, не извиня­юсь, потому как знаю: столь дол­гого молчания не извиняют. Од­нако жду и буду ждать весточки от тебя.

Может быть, получится у тебя в начале августа ко мне в гости приехать, было бы здорово. Мо­жет, ещё успею вызов сделать, позвони мне, если у тебя получит­ся...

Извини за возможные ошибки и неправильное написание букв. Я уже давно ничего не писал по-русски. С грустью замечаю, как беднеет моя русская речь...

Я очень хочу тебя увидеть. Не за­бывай, что у тебя на свете есть очень большой друг, на которо­го ты всегда можешь положить­ся. А за долгое молчание просто прости... До свидания. Целую. Артур».

Пока я читала письмо, Ольга задумчиво теребила край шарфа. Дочитав, я вопросительно по­смотрела на неё.

 «Понимаете, уже поздно. Всё перегорело. Да и из семьи он не уйдет – он чувствует свою ответственность. А встречаться просто так, раз в году, от случая к случаю... Я не знаю... Наверное, у меня не получится. С мужем вроде всё наладилось... Дети растут...»

Она пододвинула письмо бли­же ко мне, словно не доверяя са­мой себе, решительно поверну­лась и направилась к выходу. Но на пороге обернулась, блеснула синими глазами и сказала:

- А адрес и телефон я всё-таки себе списала! Мало ли что...

(1997 год)