Это случилось весной 1994 года, когда меня отправили в командировку в Палану – столицу тогда Корякского автономного округа, а ныне – городского поселения объединенного Камчатского края...

Прямо скажем, Петропавловск-Камчатский тоже был в то время не ахти какая цивилизация, но то, что я увидела в Палане...

Впрочем, об этом я по возвращении и написала в материале «Паланские впечатления». А впечатлений хватило.

Не знаю, что изменилось в Палане за эти годы, – больше мне там побывать не довелось. Но надеюсь, что многое...    

***

Думать не думала, что занесёт меня когда-нибудь как бы за границу – в Корякский автономный округ (КАО). Но пути Господни неисповедимы –пришёл и мой черёд...

После впечатляющих ИЛов-62 то, на чём предстояло ле­теть в столицу КАО – Палану – не внушало доверия: казалось, самолё­тик вот-вот замашет крылышками и запорхает, как бабоч­ка...

Багажа было значительно больше, чем пассажиров: в Палану тащат всё ящиками и коробками, запасаются впрок. Да это и понятно – как тут не запасаться, когда числа с 25 апреля, когда растает взлётно-посадочная полоса, перестанет «пор­хать» этот милый самолётик, и жители столицы Корякии оста­нутся при своих интересах, точнее, при своих проблемах.

Зная свою патологическую невезучесть, с внутренним со­дроганием готовилась к полё­ту. Так и тянуло спросить, слегка перефразировав героя гайдаевской комедии: «А несчастные случаи на линии были? Нет? Значит, будут...». Но полёт, на удивле­ние, оказался приятным: пол­тора часа пролетели, незамет­но, погода стояла прекрасная, вид из иллюминатора открывался сказочный...

Захоте­лось иметь такое же средство передвижения в личном поль­зовании. К тому же нам ска­зали, что в Палане – плюс десять, а ветра там не быва­ет совсем... Летела я после наших бесконечных циклонов в предвкушении тепла, вес­ны...

В Палане оказалось минус шесть, и дул пронизывающий ветер. Самолётик окружили «Нивы» и «УАЗики»; багаж быстро перекочевал в маши­ны. К счастью, нас встречали, и я не успела окончательно проморозиться в лёгкой кур­точке. На горе чьих-то чемоданов и баулов меня благополучно доставили в гостиницу с красивым названием «Эльгай»...

Номер был заказан заранее. Знакомые предупреждали, что в го­стинице очень холодно, теле­фонов нет, а телевизоры не работают. Каково же было моё удивление, когда в номе­ре меня обдало приятным теп­лом, стоял телефон, а в теле­визоре хоть и загоралось все­го пол-экрана, но зато был хороший звук. И была горя­чая вода!

Я быстро переоделась, рас­паковала сумку, но когда со­бралась сложить вещи в шкаф, тот оказался забит ка­кими-то брюками, галстуками, рубашками и т.д. Номер ока­зался явно обитаем! И обитал в нём явно мужчина!

С присушим мне воображе­нием я живо представила сце­ну объяснения с хозяином это­го одноместного номера – и сломя голову бросилась к администратору. Меня мгновен­но переселили в соседний но­мер – и вовремя: буквально через пять минут вернулся «обитатель» и гнусаво запел арию из какой-то оперы – было та­кое впечатление, что пел он под моей кроватью...

А в моём номере на этот раз всё оказалось в порядке, как и предупреждали: собачий холод, телевизор и телефон не работали, а бук­вально через 15 минут не ста­ло и горячей воды. Если добавить, что именно в этот день буфет и ресторан закрылись на санитарную обработку, то о моём приезде, опредёленно, знали заранее...

Зато теперь я чувствовала себя в своей сти­хни и могла работать спокой­но.

Первый день пребывания в Палане ничем не ознаменовался – провалялась с книгой его ос­таток. Ближе к ночи, облачившись в тёплый спортивный костюм и натянув на ноги вязаные перчатки (за неимением носков), пробормотала по привычке: «На новом месте приснись жених невесте», накры­лась с головой одеялом и по­пыталась уснуть. Но не тут-то было: неугомонный сосед за стенкой гульжбанил с компанией.

Его лю­бовь к пению оказалась за­разной – пьяные мужские го­лоса, изредка покрываемые женским визгом, старательно выводили: «Пора в путь-доро­гу, дорогу дальнюю, дальнюю, дальнюю – парам...», – а я из-под одеяла искрение жела­ла всей компании возглавить колонну собирающихся в эту самую дальнюю дорогу...

По-моему, если я и уснула под утро, присниться в каче­стве жениха мне мог только поющий сосед...

Утром (по моей же прось­бе) меня разбудила дежур­ная. Она вежливо улыбнулась, потом опустила взгляд вниз – и улыбка медленно сползла с её лица: я стояла в спортив­ном костюме и с перчатками на ногах – пальцы предате­льски веером торчали в разные сто­роны...

«Холодно», – сказала я. «Понятно», – сказала де­журная и, подозрительно оглядываясь, удалилась. И все оставшиеся дни персонал гос­тиницы с таким интересом ос­матривал меня, словно я дол­жна была выйти па улицу по меньшей мере со сковородкой па голове...

Палана – небольшой посёлок городского типа, и назвать его столицей (хоть и целого Корякского автономного округа) просто не поворачивается язык. У жителей, наверное, то­же, поэтому зовут они свою Палану окружным центром. Хотя, когда я заглянула в те­лефонный справочник, то по­думала: ну чем не столица?

Вот, к примеру, администра­ция КАО: распорядитель­но-контрольный департамент; отдел правительственной свя­зи и информации; управление анализа и прогнозирования; комитет по внешнеэкономиче­ским связям и туризму; уп­равления – народного обра­зования, здравоохранения, ку­льтуры; отдел планирования и экономического анализа; пред­ставительство Президента Рос­сийской Федерации...

Кроме ансамбля «Мэнго», обнаружился еще ансамбль «Эчгэтгыныи».

Ещё имеются в столице две бани, две библиотеки, ветери­нарный участок и водоканальный участок, горнорудная компания «Корякин» и государственное окружное производственно-торговое предпри­ятие «Корякфармация» (а попросту – аптека), три дет­сада, два Дома культуры, Дом как бы ещё существующих пи­онеров и детский фонд. Есть институт усовершенствования учителей и Корякская телеви­зионная и радиовещательная компания (где я имела сча­стье выступить), два крестьянских хозяйства: «Вавир» и «Сервис», кафе-бар «Визит» и ресторан «Эльгай» при одно­именной гостинице. А еще девять магазинов, три банка, поликлиника, педучилище, СПТУ, своя типография, шко­лы – средняя, спортивная, вспомогательная и искусств, а также электростанция. Конеч­но же, милиция и прокурату­ра, что, впрочем, не мешает паланским злоумышленникам регулярно грабить магазины и прочие места, и, как жалуются местные жители, ещё никого не поймали...

А ещё есть в Палане заме­чательная газета «Народовла­стие», которую уже неделю возглавляет молодой редактор В. Джасов. С любезного со­гласия В. Джасова (он при­тащил мне в гостиницу целую подшивку газеты) мы поместим здесь некоторые любопыт­ные факты, почерпнутые из «Народовластия», а также ре­цепты местной кухни.

Что ещё можно сказать про столицу Корякского автономного округа? От закованного в бетон центра разбегаются не заасфальтированные улицы: Гиля, Чубарова, Обухова, Поротова, Совхозная, почему-то Космонавтов, а также Лени­на, имени 50-летия комсомола Камчатки и Пролетарский переулок. Впрочем, вряд ли кто-то станет менять эти исторически сложившиеся названия...

Но ведь главное – не дома и улицы, предприятия и уч­реждения, а люди, которые живут и работают в столице. Если мы считаем себя ото­рванными от внешнего мира у себя в Петропавловске, то жи­тели Паланы, очевидно, вправе считать себя не только оторванными, но и отброшен­ными подальше...

Микромир со своими законами и ценностями, где все друг друга и друг про друга знают; где каждый твой шаг, твой поступок и даже слово будут известны всей Пала­не в течение часа...

Очень много детей разного возраста – им есть где применить свои способности. Со мной ле­тели паланскне девочки-горно­лыжницы, возвращающиеся из Канады с соревнований, – кто из наших городских юных спортсме­нов может похвастать та­кой поездкой? Детям здесь раздолье – потеряться невоз­можно, целый день носятся по улицам, катаются на лыжах...

И необыкновенной красоты природа вокруг – море, река, где во время нереста стеной идёт красная рыба, и её ло­вят просто руками, в сезон масса гри­бов и ягод вокруг.

Утром тихо-тихо – не слы­шно ни одной машины, толь­ко оглушающий хруст льда под ногами, да совсем по-ве­сеннему орущие птицы...

Почему-то в Палане меня охватило щемящее желание жить здесь – знать всех по именам, ле­том ходить за грибами и яго­дами, сажать какую-нибудь картошку, а долгими зимними вечерами писать свои книги... Не знаю, на сколько бы меня хва­тило, но для себя решила: если, не дай Бог, случатся какие-нибудь сложные жизнен­ные коллизии, то лучшего ме­ста для зализывания душев­ных ран не придумать...

Журналисту, конечно, здесь есть где развернуться. Куда ни бросишь взор – тема...

Но сейчас – обещанные ша­манские хитрости и чукотские кулинарные рецепты, позаимствованные из паланской га­зеты «Народовластие».

Н. КОЯЛКОТ, с. Ачайваям

Спасаясь от болезней, наш народ использует в пищу раз­личные местные растения. На­пример, для лечения желудоч­ных заболеваний делается на­стой из хвои кедрача. Смола кедрача – эффективное ле­карство от ран, гнойников на теле. Смола применяется и при лечении чесотки, этой от­вратительной болезни.

Потребляя пищу в натура­льном виде, человек тем самым делает профилактику своему организму. Нутряной жир медведя, само мясо с жиром, а также торбаганий (семейство сусликов) жир пре­дупреждает раковые заболе­вания, туберкулёз. Но, конеч­но, когда болезнь не запуще­на. Прекрасные лекарствен­ные свойства у нерпичьего и рыбьего жира.

Особо о мухоморе.

Многие приезжие удивляются, почему северные народы едят его. Для употребления мухомора человеческий организм должен адаптироваться. Двух-, трёхразовое употребление 3-5 штук в первые разы вызывает тош­ноту, но потом человек при­выкает, и в его организме появляется противоядие. У того, кто ест мухоморы, возникает способность к движению, появляется большая, нежели обычно, трудоспособность. Немощные старики и старухи поедают их обычно с этими целями. Ведь выделка шкур и поднятие разных тяжестей в старости трудно достаются. Но чрезмерное   употребление мухомора приводит к сонливому состоянию с кошмарными видениями...

А вот что можно приготовить из оленя.

Вкуснейшее блюдо готовит­ся из всего кишечника. Дела­ется это так. Разбирают ки­шечник но всей длине, тщате­льно выжимают содержимое, прочищают, промывают в кро­ви оленя. Все кишки сушатся, а потом запекается на огне и в таком виде употребляются в пищу. Кроме того, кишки и нутряной жир применяются как приправа к кровяному су­пу.

Сам кровяной суп готовится следующим образом. Кровь, пока она тёплая, тщательно перемешивают руками, не до­пуская сворачиваемости. Для хранения на зиму её разливают в желудки оленей, тоже хоро­шо промытые. Варят суп с приправой (свежие кишки, дикий лук, нутряной жир, ко­рень сараны), доводят до ки­пения, затем очень медленно и постепенно добавляют кровь, и суп доваривается до конца на медленном огне.

Лакомством является и та­кое блюдо. Снимаются жилы с ног оленя, костный и голов­ной мозг, почки, дробленые легкие, нёба. Все это подает­ся в сыром виде, в виде свое­образного салата.

Вкусным получается блюдо, приготовленное из крови, вну­тренностей оленя (печени, ме­лко нарезанного желудка), опаленных копыт, нижней и верхней губы, хвоста Все это опаливается на огне, скоблит­ся ножом и замачивается. За­тем варится. После этого вся смесь кладется в посуду с кровью и заквашивается до определенного вкуса. Обычно такое блюдо лучше всего получается в мае. Для вкуса в варево добавляют зелень, в частности, иван-чай.

Жаль, так и не удалось попробовать...

(1994 год)