Как я открывала первую на Камчатке гонку на частных автомобилях

Триллер в двух частях.

Часть 1. Ещё пока оптимистическая.

1 октября 1994 года состоялось событие если и не мирового, то уж точно областного масштаба – авто­мобильная гонка, организатором и вдохновителем которой стал Вале­рий Мельников. Гонка показала, насколько соскучились все мы по ярким зрелищам и запоминающимся событиям – несмотря на всяко­го рода опасения организаторов и сочувствующих, число участников оказалось достаточным. Если бы их было больше, гонка затянулась бы до ночи, так как интервал между стартующими автомобилями составлял 4 минуты – для обычных, и 2 минуты – для полноприводных. Число зрителей и вовсе превзошло все ожида­ния.

...А накануне я в задумчивости бро­дила по телекомпании ТВК, периодически натыка­ясь на Валерия Мельникова, кото­рый энергично давал последние ЦУ будущим участникам гонки, пока, наконец, не услышал, как кто-то куда-то попросил меня его от­везти.

Валерий Витальевич встрепе­нулся и сказал: "Ты будешь откры­вающей!" Тут встрепенулась я и спро­сила: "А что это такое?" Валерий объяснил, что это – главное лицо в гонках, которое, собственно, их и от­крывает. Впрочем, было доста­точно просто "главного лица", что­бы решить мою участь на предстоящую субботу – какой же Лев по гороскопу откажется побыть где-нибудь главным действующим лицом, хотя бы и 20 секунд после старта?!

Гонка должна была начаться в 12.00, но организаторы собирались на ТВК в 9.00. Пришлось отдох­нуть от мысли выспаться. Хотя в ночь с пятницы на субботу мы с режиссером Юлей Погуляевой монтировали свою программу «Женские вести» до 5 часов утра, ради такого случая решили пожертвовать несколькими часами сна. В 7 часов утра я была уже на ногах, а ровно в 9 – на Ленинс­кой, 69.

Организаторы загрузили в машины призы и все необходимое; я в свой «Нисан-Блюбёрд» загрузила не менее ценный «груз» – двоих сво­их подруг и четверых наших де­тей, и небольшим кортежем мы от­правились к месту старта под наши "домашние" вулканы...

По дороге я во все глаза смотрела по сторонам и страшно боя­лась оторваться от других машин – тех мест я совсем не знала, и если бы мы потерялась – нас не нашли бы никогда в жизни. Дело в том, что я обладаю способностью теряться даже под указателями. В микрорайоне «Севе­р-Восток», куда мы недавно переехали, я несколько раз не мог­ла найти свой дом, но спасибо добрым людям – выводили меня на улицу Виталия Кручины. А в Японии, когда мы с подругами выходили из магазина, и я уверенно говорила, что нужно идти направо, все шли налево – и ни разу не ошиблись. Потому что я ни разу не угадала верное направление...

Кажется, это называется «топографический кретинизм», и он не лечится.

Это было как бы лиричес­кое отступление, которое, впро­чем, объясняет те события, кото­рые произошли в дальнейшем.

Погода стояла чарующая. Уже почти покры­тые кипенно-белым снегом вулка­ны величественно окружали озе­ро, спокойная гладь которого от­ражала необыкновенной чистоты и глубины бесконечное небо и лес, сверкающий под янтарным солн­цем всеми оттенками золота...

Тем временем машин и людей становилось всё больше, число за­явок на участие резко поползло вверх, и уже к 13 часам увеличи­лось с 13 до 23. Серьез­ные представители ГАИ проводи­ли техосмотр автомобилей, а не менее серьезные медики – "техос­мотр" будущих гонщиков.

Пока последних повезли знакомиться с трассой (ох, и почему я тогда не поехала с ними!), мы с Леной Шевцовой ("Хопёр-инвест") заняли место у старта, что вы­звало повышенный интерес у зри­телей. Но мы с Леной всем тер­пеливо объясняли, что доедем только до первого поворота и вернёмся... Кое-кто отходил явно разочаро­ванным – наверное, жаждали хле­ба и зрелищ.

И вот он, долгожданный мо­мент: Владимир Ефимов ровно в 13.00 открыл гон­ку выездом женского экипажа (то есть нами с Леной); я нажала на газ, с рёвом долетела до озера – и тихо свернула с трассы: в этот день мы свою миссию выполнили.

Собственно, подума­ла я, глядя на проносящиеся мимо автомобили, если бы мне не было так жалко свой "Нисанчик", можно было бы и поучаствовать... Но, посмотрев на него еще раз – белый, сверкающий, весь в ка­ких-то блестяшках – решила: нет, никогда. Гонка – она всё-таки для настоящих мужчин, а не для на­стоящих леди, к каким я себя (со свойственной мне "скромностью") имела наглость причислять...

Мы с Леной ещё немного полюбовались на стартующие друг за другом автомобили, на шикарных мужчин в шлемах (я теперь по­нимаю, почему женщины обожа­ют гонщиков!) и, объехав озеро, вер­нулись к месту старта. Машины все ещё стартовали через положенные интервалы, а нам (всё тому же ценному составу, вклю­чая многочисленных детей) нуж­но было как-то выбираться в го­род: муж с утра ждал меня на базе отдыха в Паратунке.

Та дорога, по которой мы при­ехали, оказалась закрыта; других дорог я, естественно, не знала, да и никто не знал. Впрочем, кто-то из мужчин послал нас в про­тивоположную сторону (уж пос­лал, так послал, как говорил персонаж моего любимого мультика «Падал прошлогодний снег») – и мы поехали... И тут начина­ется...

Часть 2. Не зная броду, не суйся в воду.

Тот, кто нас послал, утверж­дал, что это только кажется, что дорога выходит к вулкану, – на самом деле она где-то поворачи­вает вправо, и по ней можно каким-то образом выехать куда нуж­но...

Метров 100 мы ехали доволь­но спокойно, потом дорога со­шла с ума: откуда-то повылазили огромные валуны; широкие лужи с водой, казалось, не имели дна; и вообще, дорога и не думала куда-либо сворачивать. Камни скреже­тали по дну тяжело нагруженной машины, и каждый такой скре­жет отдавался во мне скрежетом зубовным... Когда я увидела пе­ред собой спуск, а потом подъем почти в 90 градусов, тут же малодушно по­вернула назад: показалось, что мы сейчас начнем "возъезжание" на Авачинский вулкан...

Друзья, с которыми мы тепло попрощались минут 40 назад, встретили нас изум­ленно, но радостно. Мы попрощались ещё раз, объехали очередной раз озеро – и немедленно были остановлены до­бровольцами, которые никого не пуска­ли на трассу. Нам показа­ли перевернувшийся автомобиль под номером 13 и сказали, что скоро пойдут джипы.

Я не могла сидеть в бездействии (все-таки меня ждал муж!); голодные дети ныли, и мы, посовещавшись, реши­ли проскочить до джипов хотя бы часть трас­сы...

Сначала всё было хорошо, не считая того, что мы почти пол­зли на брюхе. Я просто физичес­ки ощущала, как джипы готовят­ся к старту, и как они с интерва­лом в 2 минуты на дикой скорос­ти устремляются в нашу сторо­ну...

Лес плотной стеной окру­жил с двух сторон узкую дорогу; уйти вправо или влево не было никакой возможности... И тут мы плотно сели на брюхо в колею – ни туда, ни обратно.

С присущим мне воображени­ем я представила, как джипы один за другим врезаются в мой бед­ный застрявший "Нисан"; взры­ваются бензобаки; загорается су­хой лес; раздаются душераздирающие крики и проклятия...

А потом представила, как будут рыдать на моей могиле родственники и друзья; как много они обо мне скажут хорошего, даже несмотря на сорванную гон­ку... А вместо надгробной пли­ты на могилку мне поставят то, что останется от "Блюбёрда"...

Очевидно, мои видения каким-то образом достигли механичес­кого мозга машины (особенно пос­ледняя картина) – «Нисан» вдруг взре­вел "нечеловеческим голосом" и рванул с места...

Если бы я перед началом гон­ки проехала трассу вместе с дру­гими участниками, я бы, по край­ней мере, знала, куда свернуть на той развилке, до которой мы домчались на бешенной скорос­ти, подпрыгивая и чем-то гремя на всех кочках, камнях, буграх и ямах (в общем, по трассе для гонок). Перед развилкой находи­лась громадная грязевая лужа, на которую было даже страшно смотреть – не то, что пытаться её проехать...

Впрочем, мой "Блю­бёрд", запуганный, очевидно, мо­ими же видениями, действовал са­мостоятельно: я не успела ещё и подумать, что делать, как он ри­нулся в эту лужу, укрывшись по крышу гря­зевой волной, – и легко выскочил из неё.

Окна были открыты, поэтому мы все оказались по уши в грязи; на машину смотреть было просто больно, зато мы находились в без­опасном месте, под указателем, ко­торый показывал направление го­ночной трассы. Вторая дорога мог­ла бы вывести нас в город, если бы я по ней поехала. Но по причине того, о чём было сказано выше, я, естественна, поехала не по ней...

Через минуту толпа мужчин с кри­ками "Джипы! Джипы!" чуть ли не на руках вынесли нашу машину со всем содержимым (то есть, с нами) с дороги – и нам пришлось досмат­ривать гонку до конца. А дорога в город была на расстоянии вытянутой руки – но совершенно недоступной...

Когда джипы прошли свои положенные два круга, мы, измученные, грязные, голод­ные, по тому, что называют до­рогой, медленно поползли сле­дом. Многострадальный "Блюбёрд" наотрез отказывался ехать, цеплялся брюхом за что попало, в результате чего моим пассажирам довольно долго пришлось бежать рядом, пока мы не выехали на нормальную дорогу.

Так что я всё-таки прошла эту трассу и участвовала в гонках! Правда, она у меня затянулась почти на 3 часа... 10 км за 3 часа – ну чем не рекорд?! Гонка ведь...

От моей машины, полностью залитой грязью (я протерла только стекла и номера) и увешанной рекламными наклейками (некогда было снимать) шарахались все проезжающие автомобили в обеих направлениях. До Паратунки, к мужу, я гнала не хуже наших гонщиков и успела, когда благоверный уже собирался уезжать.

Я всегда знала, что у моего мужа крепкие нервы, но что они ТАКИЕ крепкие – даже не предполагала... Просто нужно было видеть нашу машину...

Это была замечательная гонка. Возможно, потому, что её придумал и организовал замечательный человек – Валерий Витальевич Мельников. А может быть, просто все мы, как оказалось, ещё (или уже?) умеем устраивать себе маленькие праздники?..

Хочется только одного: что­бы такие гонки стали традици­онными и даже международны­ми.

Тем более, что глушитель муж уже приварил, какие-то лонже­роны (не уверена, что пишу это слово правильно, а уж что оно обозначает – и подавно не знаю) выпрямил, или что там делают с ними, помятыми...

Но главное, летает моя «ласточка» и готова к новым испытаниям!

(1997 год).